Был бы у меня солидный кинематографический вес, разразился бы открытым письмом министру культуры РФ А. А. Авдееву. Примерно так бы написал: Отечественный кинематограф переживает хронический производственный бум. В 2008-м году было снято 348 игровых лент, из которых 85 вышли в прокат. Число «348», — конечно, очень подозрительное, пахнет «мертвыми душами», но — пусть будет, коли уж такое официальное. В мультике про кота Гарфилда медведь Билли, прежде чем выпустить из ноздрей веер соплей, провозглашает: «Сморкание — это искусство, это прикол». А у нашей киноиндустрии, которая буквально сморкается фильмами, получается наоборот: «Искусство — это сморкание и прикол».
В 2009-м году из-за кризиса было снято фильмов значительно «меньше», чем в 2008-м: 80 вместо запланированных 150-ти. И всё потому, что «вместо обещанных 3 млрд. рублей государство выделило на кино 2,4 млрд.». Лиха беда начало:
в 2010-м киноотрасль получит 4,9 млрд. государственных рублей, — ну, и наверстает упущенное. Но под «упущенным» почему-то подразумевается
качество фильмов, что легко проверяемо монтажом двух реплик.
Н. С. Михалков (25 июня на слушаниях в Госдуме): «
Потеряна глубинная основа режиссуры в массе своей. И пробы надо сегодня делать не актерам, а режиссерам — имеют ли они право снимать кино или нет».
В. В. Путин (в начале ноября): «
Никита Сергеевич… всю плешь мне проел, говорил, сколько нужно денег для того, чтобы сделать этот качественный рывок. Денег всегда мало, а хороших идей, талантливых работ еще меньше. Но не деньги порождают талант, а таланты порождают деньги».
2 млрд. рублей, выделяемых на господдержку отечественного кино сверх прежних, будут израсходованы на создание примерно 10 «фильмов общенационального, культурного и социального значения» (со средним бюджетом в 7 млн. долларов каждый), направленных на «формирование ценностных установок, соответствующих интересам российского общества и стратегическим задачам развития страны».
Предполагается, что найдется 10 талантов, имеющих право быть авторами таких фильмов. И что эти 10 отечественных талантов, — с одной стороны, не те режиссеры, про которых мы думаем, а с другой стороны, как раз те самые…
Но, товарищи господа кинематографисты и господа товарищи зрители, всем же нам ясно (хотя и не до такой степени ясности, чтобы напугаться всерьез), что режиссер в современном отечественном кинопроцессе — фигура чаще всего подставная, наемная, исполнительная, а деньги от государства получают и осваивают в процессе производства фильма так называемые продюсеры.
«В России принято считать, что продюсер — это администратор картины. Ошибочное мнение! — считает юный продюсер Платон Эмих
(«Вечерний Петербург» от 29 ноября 2009). — Оно сформировалось из-за недостатка настоящих, квалифицированных и творческих
продюсеров, которые формируют съемочную группу и ведут весь процесс съемок».
Америка, которую открыл Эмих, — это Тамбов и Урюпинск. Наши продюсеры, безотносительно к их квалификации и наличию/отсутствию в них творческой жилки, давным-давно занимаются именно тем, что находят себе сценарии по вкусу, выбирают себе под стать режиссеров, формируют съемочную группу, влияют на кастинг и ведут
весь процесс съемок. Но в конце процесса ответственным за результат оказывается режиссер.
Если бы «продюсер» в России оставался всего лишь администратором картины, а режиссер был действительно «постановщиком фильма, возглавляющим творческую и производственную работу по его созданию»
(«Кино: Энциклопедический словарь», 1987), то «лучшие российские фильмы» оказывались бы сегодня просто «лучшими». Факт, который трудно оспорить: среди лучших фильмов мира давно нет российских. Если наш фильм признается «лучшим», то неизбежно с поправкой на то, что он «российский». В Румынии, Болгарии, Исландии (руки отсохнут набивать названия стран) — кино лучше, чем у нас. Зато у нас с
количеством фильмов — лучше.
В упомянутом словаре
(ст. «Режиссер в кино») читаем дальше: «Режиссер определяет на основе сценария идейно-художественный замысел фильма и приводит его к целостному воплощению, руководя совместной работой актеров, оператора, художника, композитора и других участников постановки».
Если бы словарь был переиздан сейчас, следовало бы поменять «режиссера» на «продюсера», и это было бы правдой. Правдой, которая отменяет всю историю отечественного кинематографа. Ну, или возвращает ее к самому началу и консервирует в невежестве.
В массе своей современные российские продюсеры — это плохие режиссеры по преимуществу. Словно про них – именно про них! — пишет М. И. Ромм в книге
«Беседы о кинорежиссуре» (1975):
«К сожалению, мы делаем очень много плоских, неинтересных картин, которые похожи друг на друга, как близнецы. В такой картине режиссера не угадаешь. Но, между нами говоря, нужны ли нам такие режиссеры? Они подчас усердно работают: исправно кричат «аппаратная, мотор», командуют «стоп», распоряжаются актерами и композитором, но не умеют внести в картину ничего своеобразного, ничего индивидуального, ничего яркого. Исполнители картин превращаются у них в своего рода Персимфанс.
Был у нас в свое время такой оркестр — Персимфанс (первый симфонический ансамбль). В нем не было дирижера. Все участники этого оркестра — скрипачи, контрабасисты, флейтисты и ударники — играли сами по себе. То было в годы особого увлечения идеями коллективизма в искусстве. Музыканты решили произвести революцию и сбросить «хищническую», «эксплуататорскую» персону дирижера, который торчал над всем оркестром, размахивая палочкой... и принимал на свой счет аплодисменты, в то время как играл-то ведь не он, играли участники оркестра. Персимфанс просуществовал несколько лет. Впоследствии выяснилось, что в нем все-таки был дирижер, правда, негласный. Роль этого дирижера исполнял один из скрипачей. Он не махал палочкой, но все же движением головы или незаметным поворотом показывал оркестру, когда начать: он задавал темп. Этот же скрипач играл главную роль на репетициях. Но, не будучи чересчур одаренным дирижером, этот несомненно хороший музыкант и прекрасный организатор не сумел добиться многого. Оркестры с хорошими дирижерами оказались все-таки лучше».
Робер Брессон делил режиссеров на два типа: на «постановщиков», которые руководят лишь затем, чтобы кем-то руководить, и которые (по определению) не в силах произвести ничего оригинального, ничего художественного, — и на режиссеров-творцов, режиссеров-художников, которые сначала «руководят самими собой» и только потом (и потому) работой всех остальных участников/создателей фильма, которые подчиняются режиссерскому замыслу в силу его художественной состоятельности.
Робер Брессон: «Два вида фильмов: те, что используют театральные средства (актеры, постановка и т.д.) и пользуются камерой с целью
вопроизвести; те, что используют кинематографические средства и пользуются камерой с целью
творить».
Если реформируется схема финасирования российского кинематографа, то почему бы не реформировать сначала схему кинопроизводства, доказавшую свою порочность сотнями беспомощных фильмов? И почему бы для начала не восстановить Режиссера в его правах, тем самым ограничив Продюсера в хищнических инстинктах?
Ведь, наверное, Художник лучше понимает, что такое Искусство, чем тот, кто им торгует?