эдгар бартенев

edgar bartenev


Маршак, как много в этом звуке…
яптик-хэсе
bartenev
Все-таки Маршак был хороший. У Шварца прочитал, как они гуляли по улицам, точнее, не гуляли, а летали, или Шварц куда-нибудь его провожал. Где-то здесь, рядом... Обочь Таврического сада: Потемкинская, Петра Лаврова (т.е. Фурштатская), Каляева (Захарьевская), проспект Чернышевского (сейчас на нем верхом — я, привет вам от проспекта), Салтыкова-Щедрина (Кирочная)…

«На улице Маршак был весел, заговаривал с прохожими, задавая им неожиданные вопросы. Почти всегда и они отвечали ему весело. Только однажды пьяный, которого Самуил Яковлевич спросил: “Гоголя читал?” — чуть не застрелил нас».

А Верина бабушка рассказывала мне, как за ней ухаживал Элик, сын Маршака. Она его не то чтобы отвергала, а не замечала. Как многих. А потом вдруг они перестали быть молодыми. И было какое-то чествование Нины Яковлевны, или она читала лекцию в Доме ученых (на английском), и после лекции (или чествования) за кулисы (или не за кулисы) пришел Элик Маршак с цветами и поблагодарил Нину Яковлевну за молодость, за чудесный английский, за всё сразу. Он был краток и деликатен. А Нина Яковлевна не сразу сообразила, что это Элик. Ведь они неожиданно перестали быть молодыми. Элик поблагодарил ее и исчез. И больше Нина Яковлевна его не видела, но до сих пор не может забыть Элику его тихое чувство и деликатность. Нина Яковлевна помнит двух Эликов, юного и того, второго, который зашел за кулисы (или не за кулисы, надо будет уточнить). Хотя в общем-то это был один человек, но время — такая прялка, которая прядет сама по себе. Или кошка, которая... (Но кошкам здесь не место.)

Вот еще и поэтому Самуил Яковлевич хороший. Из-за Элика.



Евгений Шварц, из дневника, 20 января 1951 года (Элику 33 года):
Я спросил его: «Элик, помнишь, как отец звал тебя и заставлял слушать варианты своих стихов?» — «Это довольно трудно забыть! — ответил Элик. — То же самое продолжается и до сих пор». — «Папа знает, что ты куришь?» Элик улыбнулся сконфуженно и ответил: «Во всяком случае, при нем я не курю. Он огорчается».

"Дело фильма Бартенева"
яптик-хэсе
bartenev
Портал "Кинобизон" начал "журналистское" расследование.

Опубликовано три материала. На портале их можно комментировать.

Просто Август Стриндберг начинается...
Грустно.

Отрывок из рассказа 83-го года
яптик-хэсе
bartenev

В 1980-м я недолго жил в Николаеве. Впечатления от него смешались с херсонскими и одесскими. И не могу уверенно сказать, из какого города списаны нижеприведенные золотые буквы.

Городок южный, с нечесаным летом, с липкими от алычи тротуарами. Художников здесь больше, чем ос, все ленивы, все как один бытописатели, шлепают быт плохо промытыми кистями поверх холстов своих предтеч, писавших, впрочем, то же самое: те же самые достопримечательности, те же солнечные дворики и едва ли не то же самое белье, расплющенное ветром и отсутствием фантазии.

На углу улицы коммунара П. и коммунара Ж. стояла сапожная будка с красным торцом, по которому черными и кое-где золотыми буквами значилось.

ПОЧИНКА ЩЕПЕТОВСКАГО И ПРОЧIЯ.
САМ ЛИЧНО ПО ПРЕЙСКУРАНТУ:
Шнурки, мазь, вшивки, набойки.
Ремонт сандалий, бутц и какой угодно по желанию клиента.
Прошивка, стелька, надкрас и уборка зимних ботинок.
Клей, чистка, покрас дамской обуви.
Смолка, лакировка и ажур по желанию той дамы.
Кожаные, муляжорные работы по протезам, также с любыми ногами по желанию клиента.
Принимается обувь с парой на донос.
Продажа и аренда старых пар как молодых.
Исправление подошв для похорон и в гроб.
МАСТЕР О.ЩЕПЕТОВСКIЙ БЕЗ ПОСРЕДНИКОВ.
Цена сходная от 25 коп. до 25 руб. по зависимости. Дороже только в Польше.
Спросить Оскара Михайловича.


Генри Торо
яптик-хэсе
bartenev





"Мы большей частью находимся не там, где мы есть, но в ложном положении. Таково несовершенство нашей природы, что мы выдумываем положение и ставим себя в него и оказываемся, таким образом, в двух положениях сразу, так что выпутаться из них трудно вдвойне.  В минуты просветления  мы  видим  только факты, только истинное положение вещей. Говорите то, что имеете сказать, а не то, что следовало бы. Любая правда лучше  притворства.  Перед  тем  как повесить Тома  Хайда,  лудильщика,  его  спросили,  что  он  имеет сказать.

«Передайте портным, — сказал он, — чтобы не  забывали  завязывать узелок на нитке, прежде чем сделают первый стежок».

А молитва его товарища давно позабыта".





Мне бы хотелось думать, что этот иносказательный «товарищ» Хайда-Торо — Ральф Эмерсон. Поразительно, что Торо дожил до наших дней, а Эмерсон оказался велеречивым резонером. (Последнего я храню рядом с Некрасовым, ради гомерически смешных перлов, которыми обернулся пафос того и другого.)





Кино не вовремя - Конфликт режиссера и продюсера не улажен
яптик-хэсе
bartenev

5 сентября 2011 года - этап сдачи фильма под рабочим названием "Скрябин" в Госфильмофонд (по официальному Календарно-Постановочному Плану - "сдача фильма на одной пленке").
18 октября 2011 - сдача исходных материалов. NB! - исходники сдаются в объеме, позволяющем реконструировать лишь уже сданную в ГФФ версию. За отснятые материалы продюсер отчитываться не обязан. Можно уничтожить.
1 декабря 2011 года - студия-производитель окончательно отчитывается перед Минкультом за госсредства и проделанную работу.


Кино не вовремя - Конфликт режиссера и продюсера не улажен


5 сентября в Госфильмофонд должна быть сдана копия фильма Эдгара Бартенева «Голуби при потоках вод». Таков порядок «госприемки» фильмов в нашей стране: настает день, прописанный в договоре, когда исходные материалы и готовая копия картины, профинансированной государством, привозится в Белые Столбы и поступает на вечное хранение. Но кино редко бывает готовым к сроку, это все знают. Непредвиденные обстоятельства – норма кинопроизводства, причем, дело не только в природных стихиях, капризах погоды и болезнях.

Сегодня бюджет любой картины складывается из нескольких источников, и гладким процесс синхронизации поступлений бывает крайне редко. Разногласия между продюсерами и творцами тоже способны серьезно затормозить дело. Словом, профессионалы все понимают, и нередки случаи, когда фильм доводится и после получения отметки о сдаче в ГФФ. История с фильмом Бартенева дошла как раз до этой черты, теперь любые действия уже не впишутся в официальные сроки. В репортаже с выборгского фестиваля «Окно в Европу» мы писали об этом конфликте, приводили версию режиссера, озвученную им там на специальной, экстренной встрече с журналистами. Напомним, что в начале августа Бартенев был отстранен от работы над фильмом продюсером Светланой Кучмаевой. На тот момент он уже почти закончил монтаж, но продюсер обвинила его в срыве сроков. В свое оправдание Бартенев привел факты изначального отставания картины от графика – Кучмаева, по его словам, запустила подготовку и производство гораздо позже, чем было обозначено в документах. С тех пор противостояние режиссера и продюсера получило большой резонанс в прессе, Бартенев и Кучмаева садились за стол переговоров в Департаменте кинематографии Минкульта. Но по сути ничего не изменилось. Продюсер подготовила свою версию картины – она-то и отправляется сегодня в недра киноархива, а режиссер пытается бороться за право сделать фильм таким, каким он его видит.

Случай, увы, не единичный, возьми любое подобное дело, и у каждой стороны будет своя правда. Просто Бартенев рискнул спровоцировать дискуссию на важные темы. Его пример высветил целый букет несовершенств системы, начиная с типового, кабального для режиссера-дебютанта договора и заканчивая ситуацией со сдачей в ГФФ (считай, в вечность!) всевозможных «версий». Даже интересно, много ли в государственном киноархиве таких вот «единиц хранения» - «продюсерских», или просто сумбурных, сведенных наспех, во избежание штрафов, копий? И если потом эти фильмы доводятся до нужного уровня, то не забывают ли продюсеры сдать в ГФФ новый вариант и забрать старый, случайный? Ведь все это может попасть в поле внимания киноведов будущего, по этому будут судить об уровне кино наших лет. В каком-то смысле можно считать историю фильма «Голуби при потоках вод» «образцовым процессом». Ситуация с финансированием дебютных, авторских проектов по линии Минкульта у нас депрессивна, особенно на фоне возможностей Фонда кино, но люди предпочитают особо не распространяться о своих наблюдениях и обидах. Многие важные вещи Бартенев сформулировал для общественности. Посмотрим, как будет дальше развиваться этот сюжет. Если, вообще, будет.

2011-09-06 / Дарья Борисова, "Независимая газета"


Из регулярных записок 2-х-летней давности
яптик-хэсе
bartenev
4ое августа, 2009, во вторник, в Ушкове.

<...>
Сегодня поймал в силки сердца первое касание осени. В нос по-пластунски вползла сырость земли, свернулась где-то в изнанке лба, предлагая и мне то же самое: дремоту и пережидание перемены в природе. Два дня перед этим неспешно сыпал дождь. Read more...Collapse )

Как у меня кино отняли
яптик-хэсе
bartenev
http://www.novayagazeta.ru/data/2011/097/18.html




«История одного унижения» — так называется публикация, которую готовит журнал «Сеанс». Речь — о съемках фильма «Скрябин» режиссера Эдгара Бартенева. А по сути, о беспрецедентной агрессии продюсеров в отношении режиссера: авторские киноматериалы на грани уничтожения

«Сеанс» занимается подобными историями еще со времен «Анны Карамазофф» Рустама Хамдамова. На сей раз за помощью обратился режиссер Эдгар Бартенев, известный документалист, дебютант в игровом кино. Для нас это не просто частная история. Финансовые подробности – дело независимой аудиторской экспертизы. Правовая сторона вопроса – дело юристов, привлеченных к этой истории. Наша задача – составить полную картину событий.

Главный редактор журнала «Сеанс» Любовь Аркус








Безусловно, мой случай – вопиющее ничто перед движущимся великолепием и рыданием космоса. Я никогда не верил, что справедливость является константой нашего мира, и согласен с Кьеркегором, что Господь действует по немыслимой Любви, а не по мыслимой человеком справедливости.

Мой случай прост. У меня отняли кино, как шинель у Башмачкина. Всего делов-то.

Но сначала я придумал и пошил это кино. Деньги выделило государство: 25 млн. рублей. Мой случай так и называется: «национальный кинофильм с частичной государственной финансовой поддержкой». Частичная поддержка означает, что 30% от бюджета фильма обязана внести производящая сторона. Таким образом, общий бюджет кинокартины - почти 36 млн. рублей. Производитель – ООО «Валдай», гендиректор С.А.Кучмаева. Рабочее название – «Скрябин», но композитор здесь ни при чем, это имя героя. Когда кино было вчерне смонтировано, появилось заглавие более подходящее: «Голуби при потоках вод». Так в «Песни песней» описываются глаза возлюбленного, моя история как раз о том, какими разными глазами смотрим на мир, как мир меняется в зависимости от нашего зрения. Больше о фильме ничего не скажу. Я еще жив надеждой, что каким-то чудом его удастся спасти, и зритель сможет его увидеть таким, каким я задумал.

Шил я свою киношинель быстро: был один месяц подготовки (с 1 марта 2011 года), за 29 съемочных смен кино было снято, к 20 июля я закончил монтаж изображения. Конечно, хотелось бы работать тщательней, дольше, – по плану, официально утвержденному Минкультом: 6 месяцев подготовительного периода, 2 месяца на съемки…

Но в нашем Отечестве государство финансирует не художников и замыслы, а продюсеров. Весь нынешний кинематограф – во власти интересов продюсеров. А это конкретные люди, уровень культуры у них разный, разные мотивации, и разное чувство стыда.

Словом, я не смог избежать типичной в нашей стране участи киносоздателя, оказавшись во власти интересов ООО «Валдай»: продюсера С.А.Кучмаевой, исполнительного продюсера В.В.Кислицына и их патрона С.А.Зернова. Правда, двух последних я не выбирал, а влияние Зернова на кинопроцесс было и вовсе мистическое: прямого отношения к проекту он не имел, разве что господдержка была получена в то время, когда он руководил Департаментом по кинематографии. Продюсер-дебютант Кучмаева до открытия своего ООО числилась на его проектах исполнительным продюсером. Мистическими флюидами своего патрона Кучмаева пользовалась в тех случаях, когда я сопротивлялся ее решениям: «Это не моя блажь. Так распорядился Зернов. А я человек Зернова. Сама я ничего не решаю».

Я пригласил в команду выдающихся кинематографистов: оператора Юрия Клименко, художника-постановщика Веру Зелинскую, художника по костюмам Надю Васильеву, – был счастлив их готовности со мной, дебютантом, работать. Поначалу Кучмаева почему-то тянула с запуском фильма, просто истомила всех обещаниями, что вот-вот начнется работа, а через два месяца отказала в сотрудничестве с этими людьми. В том же ключе, посулов и обманов, она отказала мне в административной команде, известной по лучшим проектам кинокомпаний «СТВ», «РОК» и «Глобус». Впрочем, мои коллеги успели в течение двух недель потрудиться для фильма. К счастью для Кучмаевой, – бесплатно.

Внезапно у продюсера стали «гореть сроки», 1 марта я был запущен в подготовительный период. На три четверти команда состояла из навязанных мне сериальных специалистов, хотя со многими из них у меня сложилось человеческое и творческое сотрудничество.

Лозунг производства: «Денег у нас очень мало». (36 миллионов – мало? Мне так не кажется.) Кучмаева с самой первой встречи уверяла, что ее принцип – «прозрачность», открытая смета… Естественно, смету мне никто не показал.

Перипетий съемочного периода описывать не буду, скажу только, что производственные условия были, мягко говоря, ненормальные.

18 июля, за два дня до завершения мной монтажа, я был уволен. Причина: медленно работаю, подвожу Минкульт, срываю сроки. Кучмаева сказала: «Какой вы наивный, неужели вы до сих пор думали, что меня интересует ваше кино?»

Без моего участия нечто, отдаленно напоминающее кино, обрело как бы звук. 5 сентября 2011 года на полку Госфильмофонда ляжет фильм, смонтированный и озвученный без моего участия, наспех и криво. Кучмаеву это устраивает, она даже называет это «продюсерской версией», словно может позволить «авторскую». Проще уничтожить отснятые материалы (!), ведь за них ни перед кем отчитываться не нужно. А мои претензии тотчас обессмыслятся.

Я обращался в Минкульт за помощью, но у министерства, нет ресурсов влиять на ситуацию. Мое кино никому не нужно. Галочки за потраченные госсредства неизмеримо важней.




Комментарии

Алексей Герман, Светлана Кармалита:
— Эдгар талантливый режиссер, мы возмущены всем, что произошло с его дебютной игровой картиной. То, что произошло с Эдгаром, требует пересмотра всей системы господдержки. Теперь это полная безнадзорность, утрата главной цели — создания произведений киноискусства.

Юрий Клименко, оператор-постановщик на подготовительном периоде:
— Отстранить режиссера от проекта — это похоже на современных продюсеров. Но это дело правовое. А то, что это дело моральное, — это нигде не записано.

Александр Филиппов, оператор-постановщик:
— За три дня до съемок я не знал о том, кто у меня будет гафером, фокусником, на какой камере я снимаю. Все то, что я предлагал, отвергалось по одной причине — дорого. Мне не позволили брать белый свет, взяли дешевый — желтый. Мое мнение по вопросам съемки продюсеров не интересовало.

Иван Гусаков, звукорежиссер:
— Я не видел таких «бедных съемок» даже на сериалах. Не разрешались, например, переработки. Постоянно происходили замены качественной техники на любую дешевую.

Андрей Прошкин, кинорежиссер, председатель «Киносоюза»:
— Полгода на производство любого фильма — как было в случае «Скрябина» — очень мало. Месяц подготовительного периода, месяц монтажа — это не сроки не то что для дебюта, это не сроки ни для какой картины. В таких условиях я бы снимать не взялся. Сейчас продюсер Светлана Кучмаева настаивает, что так как Эдгар Бартенев не уложился в срок, фильм должны закончить другие люди. Это полный бред, других слов у меня нет. Ведь Минкульт выделил деньги на авторский дебют. И выход из положения, предложенный продюсером, противоестественен. Потому что в итоге — пускай и вовремя — сдадут не авторскую работу, а никому не интересную отчетную единицу.



Эдгар Бартенев — петербургский сценарист и режиссер, ученик Германа и Кармалиты. С 1999 года снял шесть среднеметражных игровых и документальных фильмов, получивших свыше 100 призов на отечественных и международных кинофестивалях. Два фильма («Вальс» и «Одя») участвовали в конкурсах Каннского МКФ.
01.09.2011

Как у меня отняли
яптик-хэсе
bartenev
http://www.novayagazeta.ru/data/2011/097/18.html

«История одного унижения» — так называется публикация, которую готовит журнал «Сеанс». Речь — о съемках фильма «Скрябин» режиссера Эдгара Бартенева. А по сути, о беспрецедентной агрессии продюсеров в отношении режиссера: авторские киноматериалы на грани уничтожения...

Герман должен остаться, а Евтушенков уйти
яптик-хэсе
bartenev
http://www.novayagazeta.ru/data/2011/097/04.html

«Что, если режиссер окажется сумасшедшим?»
яптик-хэсе
bartenev
OPENSPACE.RU
За и против
«Что, если режиссер окажется сумасшедшим?»«Что, если режиссер окажется сумасшедшим?»

Режиссер Эдгар Бартенев и продюсер Светлана Кучмаева о том, как они делили фильм «Голуби при потоках вод»

Дальше ›


?

Log in

No account? Create an account